Асан

Классик современной русской литературы Владимир Маканин «закрывает» чеченский вопрос своим новым романом «Асан». Массовые штампы, картонные супергерои, любые спекуляции по поводу чеченских войн уходят в прошлое. После «Асана» остается только правда. Каждому времени — свой герой. Асан — мифический полководец, покоривший народы, — бессилен на современном геополитическом базаре мелких выгод. Но победы в войне не бывает без героя. Тезки великого завоевателя — сашки, шурики и александры, отчаянно негероические ребята — удерживают мир в равновесии.

Действие происходит на территории современной Чечни во время первой и второй кампаний. Главный герой романа — майор Александр Жилин — не воюет, просто делает бизнес. Его дело маленькое: поставить горючее федералам, или боевикам, доставить грузы по горной дороге, выкупить пленника у чеченцев за небольшое комиссионное вознаграждение.
Его ориентиры — позывные в вечернем радиоэфире: «Асан хочет крови» — значит, планируется расстрел колонны, или «Асан хочет денег» — можно договориться об обмене.

Асан — древнее языческое божество кавказских народов. По версии одного из героев книги его происхождение связано с походами Александра Македонского. Когда войско завоевателя загнало местных жителей высоко в горы, те придумали своего героя — Асана, великого полководца, покорителя народов.

Роман вошел в шорт-лист премии «Большая книга-2008».

• Никогда и нигде, ни одна женщина не притягивала так мужчину, как притягивал чеченских юнцов новенький, пахнущий смазкой складной "калашников". А гранатомёты!.. Это же чудо! Это пляска и транс!.. Невероятно, но я видел, как один из этих бесноватых гладил, а потом и поцеловал угол ящика, где в щель меж доcками проглядывала "труба" реактивной РПГ-26.
• Я люблю стариков, русских, чеченских...да пусть любых...всё равно чьих! Старики ненадолго. Старики - исчезающее чудо природы.
• Всякий знает, что жалость уязвимое чувство. Чувствишечко небольшое. Однако оно нет-нет и высунется… То там, то здесь… И пусть, и пусть!.. По мне, комментировал лейтенант, такая вот малость жалости – единственное великое, что здесь, на этой войне, осталось.